Древний лѣсъ ГЛАВА V — Светлана Гололобова
Новости

Древний лѣсъ ГЛАВА V

Новые бесплатные книги читать. Первая книга.

 

иллюстрация автора

Карта к произведению «Древний лес», иллюстрация автора

Древний лѣсъ

ГЛАВА V

ПУТЬ

 

Смеркалось. Небо жадно глотало последние солнечные лучи. Лес казался спокойным, только маленький ветерок шумел в ветвях. Он переговаривался о чем-то с деревьями на своем ветреном языке. Они отвечали ему колыханием листьев.

Делянка осталась далеко позади. Сначала шла широкая дорога, а ближе к вечеру она резко прервалась, сузилась и свернула направо. Теперь отряд двигался по тропе, где помешалось всего лишь пара лошадей. Огнедар ехал рядом с Василем на таком же резвом скакуне древней породы, только цвет коня был белым.

Весь день среди друдов царило безмолвие. Лишь изредка впереди слышался грозный голос Ярослава. Он отдавал помощникам приказы. По пути к ним несколько раз присоединялись новоиспеченные дозорные.

Вид Ярослава был настолько суров, что заснеженные горные хребты показались бы блеклыми на его фоне.

Старейшины предупредили молодых друдов о том, что в дозоре соблюдается строгая дисциплина. За неповиновение всегда следуют наказания. Именно из-за боязни наказаний, никто из новобранцев не решался задавать Ярославу ненужных вопросов.

Но ближе к вечеру молодая кровь все же не выдержала и друды стали тихонько перешептываться. А когда поняли, что за разговоры все-таки не наказывают, перешли на обычную речь.

Сзади Василя и Огнедара ехал Асил. Он всю дорогу косо поглядывал в спину Василя. Огнедар, тем временем, скучал. Он уже не мог выдерживать напряженного молчания и первым начал разговор:

— Василь, весь день хотел сказать, отличный у тебя конь. Вижу ценная порода.

Василь улыбнулся и спросил:

— Огнедар, у тебя все деньгами мериться?

— Все! — довольно ответил Огнедар.

— Конь и вправду отличный. Но цена для меня не важна. Важно другое..

— Что может быть важнее цены?

— Отец деньги собирал пятнадцать лет.. Хотел купить хорошего скакуна. Неделю назад купил. Я с конем уже подружился. Так что, теперь он мой приятель. Арабеском назвал.

— А как же я? У тебя есть и конь, и рысь и злой Асил.

Асил заскрипел зубами, но сдержался и промолчал. Огнедар частенько пытался его задеть.

— Ты тоже друг! – ответил Василь.

— С твоего рождения, что ли копил? Для тебя?

— Выходит так!

— В город ездил? – Огнедару не терпелось узнать подробности покупки, ведь конь был редкий.

— Нет, продавец сам привез Арабеска. Отец в прошлом году с этим продавцом на ярмарке познакомился. И договорился о покупке. Только тогда этот красавец жеребенком еще был. Он вырастил его, обучил и привез. Конь на корабле приплыл, не знаю, откуда. А потом лесом добирался.

— Вот это да! Конь с доставкой на дом.

— Получается так.

— Ого! Дубыне позавидовать можно. Прямо как вождю товары возят.

— Прекрати! Вождю их дарят, а отцу продают, — Василь повысил голос.

— Не злись, я ж пошутил, — Огнедар понял, что обидел Василя.

Как нам уже известно, Василь был единственным другом сына вождя. И Огнедар знал, что ссора с другом — дело скверное. Огнедар не жил на делянке, оттого не мог дружить со сверстниками. Он жил большом доме, похожим на хоромы. Кроме семьи вождя, в нем постоянно обитали служители всех мастей, помощники, советники и книгописцы, но ровесников среди них не находилось. Дом был огорожен высоким забором и охранялся стражей. Огнедару приходилось довольствоваться закрытым пространством.

Отсутствие сверстников подтолкнули вождя направлять сына к Егупу. Он рассчитывал, что младший ребенок обретет приятелей, переймет у них силу, ловкость и выносливость.

Но ожидания вождя не оправдались. С Огнедаром водился только Василь. Он терпеливо сносил все его недостатки. Со временем к командному характеру сына вождя прибавилось хвастовство. Все это усугубило ситуацию, отчего ровесники вообще перестали с ним водиться.

Но вождь изменять ситуацию уже не хотел… Не этого ему было. Не мог же он переставлять ноги уже взрослому сыну, когда вокруг полно других хлопот и забот о нуждах народа.

— Да что толку на тебя злиться! Не неисправим! — сказал Василь, сбавив тон.

— Еще как исправим! Видишь, я про твоего коня спросил, интересуюсь. А своим конем я еще даже не похвастался.

Василь хмыкнул.

— Хвастайся. Хотя этот конь у тебя третий.

— Можно, да?

— Жду, — Василь поднял вверх брови и сделал вид, что ему интересно.

— Красавец конь, правда? Валериан! Его привез какой-то князь из Загорья.

— И снова Валериан? Подарил, значит?

— Нет, не угадал.. Купил его отец, а потом мне подарил.

— Ого! У тебя уже было два коня и оба, ничуть не хуже, только масти другой.

— Не к душе они мне были. Буйные какие-то, неуправляемые. Я им команды выдавал, а они не слушались. Знаешь, это они командовали. А я такого не терплю. Жеребцы теперь в конюшне стоят. А, этот, третий, он другой! Послушный и самый лучший.

— Разоришь ты отца своими Валерианами.

— Еще чего! У него монеты в сундуках звенят. Эх! Жалько только под большими замками.

Василь засмеялся.

— Ты вот все смеешься надо мной, а я, между прочим, тоже не хочу все даром получать. Обещал отработать.

— И как же, скажи на милость?

— Василь, ты, что же не понял еще? Я в дозор еду! — Огнедар возмутился.

— Это теперь отработкой называется? Я думал в дозор едут, чтобы долг родине отдать.

— Я силы буду набраться и ума, а когда вождем стану, поверь мне, долг верну.

— Огнедар, так ты обменял коня на пять лет службы?

— Да! И еще… отец женить меня хотел на дочке того князя. Я как ее увидел, чуть со стула не рухнул.

— Иии…

— И решил срочно бежать. Сказал, когда вернусь, женюсь.

Василь крепче схватился за вожжи потому как стал хохотать, а потом сквозь смех едва проговорил:

— Так время то есть. Два года еще в холостяках ходить будешь.

— Ага! Отец готов был женить меня прямо, когда князь приехал с дочкой.

— Не по закону это. Браки заключаются в двадцать лет.

— Вождь сам законы устанавливает. Забыл?

— Тогда тебе держать слово придется. Вернешься и ведь женишься все равно.

— Поживем, увидим. За пять лет много воды утечет. Если бы ты увидел ту красавицу, то запрыгнул бы со страха в дупло пчелиное.

— А что с ней не так?

— Она не из друдов. Страшная, как дракон. А лицо так вообще — зеленое, узкое и длинное. А глаза… Ооо! Если бы видел ее глаза… Они разные.

— Косые? – Василь схватился рукой за лоб и покачал головой.

— Нет. Хуже! Один синий, другой желтый. Девица эта совсем не похожа на Полинку нашу. Да, вот сестра моя хороша собой. Понимаю тебя!

— Опять ты про нее.

— Все.. молчу, молчу.

Диалог закончился, и они улыбались еще пару минут. Василь думал о том, как Огнедар будет выкручиваться, а Огнедар уже знал, как это сделает. В его голове созрел план.

 

Благородные кони закадычных друзей медленно шли по лесной тропе. Они последовательно переставляли стройные длинные ноги, покачивались в разные стороны и грациозно ступали по твердой земле. Со стороны было видно, что такой аллюр их не явно устраивал. Сильные и выносливые скакуны томились в дороге. Получи они команду, то ринусь бы галопом, быстрее ветра. Но команды не поступало, оттого кони, недовольно кивали головами и размахивали хвостами.

Жеребцы были массивными с широкими лбами, с шеями, вытянутыми, как у лебедей и высоко поставленными хвостами. Гордая осанка отличала их от местных — степных и лесных торпанов. На них двигались остальные друды. С той лишь разницей, что Ярослав со своей командой ехал на степных, а все остальные на лесных торпанах.

То были невысокие, широкоспиные и коротконогие черно-бурые лошадки со стоячей гривой и без челок. На носу у них имелись горбинки. Конечности животных окрашивали зебровидные полоски. Торпаны были дикими животными. Каждую зиму друды отлавливали жеребят. Они гоняли стада до тех пор, пока от них не отбивались уставшие малыши. Их то и забирали друды.

Проехав еще немного, отряд остановился на ночевку. Друды, как и все жители близлежащих городов, да деревень спали в два захода, и лишь ночь посвящения была исключением.

В сон их морило с заходом солнца, поэтому ложились они с наступлением темноты и просыпались в полночь. Потом пару, тройку часов бодрствовали. В это время у них открывался особый дух, другой мир и другое его восприятие. Лесные жители общались, рассказывали разные истории, передавали знания до тех пор, пока снова их не клонило в сон. Они снова ложились и просыпались с рассветом.

Тысячи лет все народы подстраивали жизни под природу, и сон не был исключением. Законы природы не менялись.

 

Ярослав выбрал для стоянки средних размеров поляну, окольцованную дубами. Там было много сухостоя и валежника, так что, костры заполыхали быстрее, чем небо почернело, и показались первые звезды. В этот момент в отряде уже пребывало человек под шестьдесят.

Плотно поужинав и накормив коней, друды приготовились ко сну. Василь набрал веток, сложил из них подстилку, сверху водрузил легкий матрас из конопляной ткани, набитый соломой и луговыми травами и накрылся грубым шерстяным одеялом. Походные вещи у друдов были одинаковые. Они не занимали много места, весили всего-то ничего и состояли из матраса, одеяла, котелка да пары рубашек. Перевозить их было удобно. Вещи они сворачивали в трубочки и помещали сзади седла.

Огнедар посмотрел на Василя и сделал тоже самое. Громко зевнув, Огнедар соорудил себе подушку из теплой жилетки и захрапел. Несмотря на легкие ночные заморозки, мерзнуть путникам не приходилось. Рядом с постелями полыхали костры. Они то и согревали спящие тела до самого утра. Утром, как только выхгядывало солнце, морозы быстро отступали.

 

Ночь преподнесла Василю неприятный подарок. После второго захода на сон, он крепко уснул. А всему виной дневная утомленность и приятный, успокаивающий треск костра. Проснулся он от того, что Арабеск издавал тревожное фырканье. Конь был привязан к дереву в двадцати шагах от спального места. Белянки рядом не было. Василь решил, что она убежала на охоту. Он потер заспанные глаза и стал прислуживаться. Вновь тишина. Он решил, что фырканье ему приснилось, и опять закрыл глаза. Но в тот же миг конь издал приглушенный глухой храп, который стал переходить в сплошной хрип.

— Арабеск? — окликнул Василь. Конь не среагировал на зов хозяина.

Василь окончательно прогнал ночные грезы, резко скинул одеяло, схватил горящую головешку и поднял ее ввысь, как факел. Его взгляд охватил край поляны. Конь едва держался на ногах и медленно садился на передние. Он постоял на коленях пару секунд и молча завалился на бок.

— Арабеск! – повторил Василь. Но конь его уже не слышал и не пошевелил ушами. Василь заволновался. Он не мог взять в толк, почему молодой, здоровый конь ни с того, ни сего, взял и упал.

— Ты всех разбудишь, — проговорил Огнедар.

— Арабеск какой-то странный. На боку лежит.

Огнедар тут же поднялся, прищурился от яркого факела, отвел его рукой в сторону и стал всматриваться в сторону коня. Его Валериан стоял рядом и был невредим.

— Что случилось? Верно, на боку лежит. Плохо дело!

— Не знаю я, что случилось. Пойду, посмотрю, — Василь побежал к Арабеску и принялся руками ощупывать его вены. Животное не подавало признаков жизни. Василь упал на колени, обнял его за шею и положил свою голову на морду животного. Неожиданно его нос уловил неприятный запах. Он стал принюхиваться.

— Он сдох? — осторожно спросил подоспевший Василь.

— Умер.

— Как умер? Почему умер? – вскрикнул Огнедар.

— Тихо ты! Не кричи. Яд в его теле.

— Змея ядовитая укусила? – прошептал Огнедар. Он склонился над Арабеском и принялся внимательно рассматривать тело. Потом он поднялся и пару раз обошел его вокруг, — Темно. Укуса не вижу. Он может быть на другом боку. Невидно ничего. Зачем ты факел бросил? Он уже не горит.

—  Огнедар, это не змея.

— Тогда кто? Паук?

— Нет, не паук. В нем другой яд.

— Да с чего ты вообще взял, что он отравился?

— Изо рта слюна бежала.

— Правда? А я сразу не заметил. Дай посмотрю.

Огнедар наклонился и заключил:

— Да, есть слюна. Вижу теперь. Немного… Совсем немного.

Василь поднял голову и посмотрел по сторонам. Огнедар продолжил излагать свои мысли:

— Думаю, он травы ядовитой наелся. Вонючка (имеется ввиду болиголов) кругом растет. Где он пасся перед сном?

— На поляне. Он ел траву, как все остальные. Кони не едят вонючку. Они всю ядовитую траву знают. Чтобы его свалить, нужно было воз скормить… Насильно.

— Тогда грибы! Точно это они.

— Не думаю.

— Что тогда? Это грибы. Мухоморов здесь видимо невидимо. Захватил случайно, не заметил и проглотил.

— Мухомор быстро коня не убьет. Один тем более… Это сандарак.

— Что это?

— Красный мышьяк, смола такая ароматическая. Его добывают на юге из трещин хвойного Сандарака.

— Откуда ему здесь взяться? Мы ведь не на юге живем. Если только…

— Если только…

Василь знал кое, что о ядах. Мелитина была отменной травницей и рассказывала про них. Знал он и том, что яды продавались в городе у лекарей. Но эти яды предназначались для травли грызунов. И сандарака среди них никогда не было. Об этом дереве ему рассказывал отец. Он видел сандарак, когда проходил службу в дозоре. Смола имела густой аромат с хвойными и бальзамическими оттенками.

— Идем Ярослава будить. Пусть отряд поднимает и разбирательство ведет. Ярослав отыщет истину. Наверняка найдутся видаки (имеется ввиду очевидцы) и послухи (имеется ввиду слышавшие что-либо).

— Нет. Не будет никакого суда.

— Ты не хочешь суда? Но почему? Преступление же налицо. Сегодня коня отравили, а завтра тебя или меня отравят. – Огнедар содрогнулся при мысли о том, что его могут убить. Смерть не входила в его планы. Он запаниковал, — Я не хочу сдохнуть, как конь.

— Огнедар, прошу тебя, тихо, — Василь попытался его успокоить. Огнедар мог наломать дров, а Василю это было ни к чему. —  Не будем пока никому и ничего говорить. Вдруг я ошибаюсь.

— С чего ты взял, что это сандарак?

— По запаху. Он особенный.

— Я сын вождя, — Огнедар не унимался, — моей смерти желают многие. Враги кругом. Сначала яд на коне испытали, а потом и на мне попробуют.

— Давай рассуждать правильно… Если виновника установят, то за убийство коня ему отрежут язык и уши, а затем повесят части тела на дерево. И какой с того прок? Друда покалечат, а коня то не вернут мне.  Разбирательство ничего не изменит. Хорошо, что отец мой не узнает.

— Что делать будем?

— Ждать… Будем ждать. Виновник себя проявит. Не буди никого. Я посижу пока у костра, понаблюдаю за отрядом. Утром скажу Ярославу, что Арабеск умер.

— И Ярослав решит, что конь траву ядовитую съел.

— Пусть так и будет. Огнедар, еще раз прошу тебя… про сандарак ни слова. Никому, слышишь? Помнишь, я про котелок тоже никому не рассказывал.

— Помню, как такое забудешь! Подлый старик. Я понял… Только взамен ты еду мою  будешь пробовать.

— Договорились.

— Знаешь, мне уже перехотелось идти в дозор. Лучше бы я женился.

— На полпути не сворачивают.

— Путь только начался. Я завтра уеду.

— Кто тебя будет сопровождать.

— Один уеду.

— Решай сам, — Василь не стал отговаривать. Он еще раз погладил коня по голове, тяжело вздохнул и вернулся к костру. Костер почти догорел. Он подвинул матрас ближе к огню, присел на край матраса и подкинул веток. Огонь снова прорвался вверх и  заполыхал ярче. Огнедар положил руку на плечо другу и виновато проговорил:

— Ты не думай, я не причем. Это не я отравил Арабеска. Сам теперь боюсь. Очень боюсь.

— Огнедар, да знаю я, что ты не причем.

— Ох! Хорошо… Решено, я тебе нового коня подарю. Вот только вернемся домой, сразу куплю тебе самого лучшего коня. Бдут у тебя второй Арабеск. Я же монеты тебе не вернул. Извини, забыл совсем. Ты только не отказывайся.

— Спасибо, – Василь уставился куда-то вдаль леса, в темноту.

— У меня глаза слипаются. Не могу больше. Пойду, посплю еще чуть-чуть. Разволновался что-то.

— Поспи.

Василь остался сидеть перед костром. Он раздумывал, не укладывалось у него в голове, кто мог, сотворить такое с несчастным животным. Тем временем в десяти шагах на своей постилке ворочался Асил. Он тоже не спал. Закрыв глаза он, думал о Полине и о Василе.

У Василя было два близких друга-Огнедар и Асил. Асил жил рядом с ним с правой стороны от дома, а Полина — слева.  А Огнедар лишь приезжал в гости, поэтому в такие моменты Асил частенько ревновал друга. Он открыто недолюбливал Огнедара. С ранних лет Василь, Асил и Полина всегда были рядом.

В детстве вместе играли, а когда повзрослели, на смену детским дружественным чувствам пришла любовь. Вот только Василь свою любовь скрывал. Он надеялся на ответные чувства, но, как видно, зря. Василь готов был уступить Полину, но Верховный жрец решил все за него. С ночи посвящения Асил не разговаривал с Василем и Полина тоже. Василь тяжело переживал.

Асил, тем временем, размышлял о своей нелегкой доле. Он думал, духи предков его наказывают и пытался понять, что же не так он делает. Хотя в глубине души он знал, что несет наказание за один скверный поступок.

Когда Асилу едва исполнилось девять, он пошел вместе с матерью в лес за груздями. Отец в тот день охотился. Мать собиралась готовить праздничный обед к его возвращению, а свежие грибы закончились. Асил сам вызвался проводить мать. Самонадеянно рассчитывал, что никакой зверь им не повстречается, а уж если и повстречается, то он непременно убьет любое зверье.

Все лесные жители без исключения тяготели к груздям и рыжикам. Ни дня не проходило без грибов. Их можно было встретить в рассыпчатых кашах и пышных пирогах, в плотных похлебках и засолах.

Набрав корзинку груздей недалеко от делянки, мать и Асил стали возвращаться домой. Он замешкался. Вот тогда Асил совершил ошибку, от которой много лет приходил в содрогание… Он услышал визг, остановился и в кустах увидел совсем маленького кабаненка. Кабанихи рядом не было. Асил решил, что ее убили охотники и, конечно же, обрадовался находке. Он схватил визжащего кабаненка на руки и поспешил домой. Мать шла следом. На визг детеныша неожиданно прямо перед ним из-за дуба выскочила кабаниха. Асил испугался, выронил детеныша и стал стрелять. Он два раза промахнулся, а третья стрела угодила ей в ногу. Кабаниха рассвирепела, так сильно что, не боясь ни стрел, ни смерти бросилась на Асила. Он успел запрыгнуть на дерево и уронил лук. Разъяренная кабаниха ринулась на мать. Асил испугался, зажмурил глаза и трясся до тех пор пока кабаниха не покинула то место… Мать погибла. Асил не признался отцу, что струсил тогда в лесу. Он рассказал совсем другую историю. В ней он был героем. С этим грузом Асил жил много лет. Никто не знал его тайну.

Вот такие мрачные воспоминания лезли в голову Асила, пока Василь сидел, подперев голову руками у костра, и думал о коне.

Когда ночь отступила, показался лилово-розовый рассвет. Небо постепенно окрасилось в потрясающий голубой свет. В воздухе летал терпкий запах мокрой травы и щекотал ноздри. Первые солнечные лучи погладили верхушки деревьев, зазвучали птичьи трели и лес ожил.

Отряд стал медленно подниматься. Застучали топорики, загремели котелки и вскоре поляну заполнил аппетитный дух гороховой похлебки с мясом и толченым чесноком. Заставляя молодых друдов истекать слюной, она варилась неторопливо. Едва родившись, жирная и наваристая похлебка зажила по-своему и урчащие животы лесных жителей ее ровным счетом не интересовали.

Ярослав проснулся одним из первых. Василь подождал пока он умоется, а затем рассказал про Арабеска. Ярослав пошел его осматривать. Весь отряд с любопытсовм наблюдал за его действиями. Друды окружили коня и переглядываясь между собой, сочувствовали Василю.  Только Асил стоял в стороне и делал вид, что ему безразлично ночное происшествие.

Василь видел, что Асил усмехался. Усмешка была скрытой, но глаза ее выдавали. Василь стиснул зубы.

Ярослав быстро закончил осмотр и как-то необычно посмотрел на Василя. Он почувствовал, что Ярослав хотел сказать что-то важное, но почему-то не сказал. Вместо этого, он распорядился:

— Коня нужно немедленно захоронить. Не то другие звери погибнут.

Помощники стали спрашивать, что он имел в виду, но Ярослав их вопросы оставил без ответа. Помощники вместе с Василем быстро выкопали яму, благо земля в лесу была мягкая, как лебединый пух и зарыли коня.

Ночь для Василя выдалась тяжелой.

Комментарии