Древний лѣсъ ГЛАВА III — Светлана Гололобова
Новости

Древний лѣсъ ГЛАВА III

 

Новые бесплатные книги читать. Первая книга.

иллюстрация автора

Карта к произведению «Древний лес», иллюстрация автора

 Древний лѣсъ

ГЛАВА III

ПОСВЯЩЕНИЕ

В конце августа Егуп сообщил, что ему вместе с остальными юношами предстоит обряд инициации. Василь обрадовался, ведь с прохождением обряда, он станет мужчиной. А значит, сможет самостоятельно принимать решения и пойти служить в дозор, а по возвращении жениться.

Он мечтал взять в жены самую красивую девушку племени, дочь Егупа. Звали ее Полиной. Закон позволял выбирать лучшую жену тому, кто убьет свирепого зверя в день посвящения. Всем остальным приходилось довольствоваться девушками, которых предложит старейшина. Женились друды в двадцатилетнем возрасте, который у них считался совершеннолетием. Муж с женой почти всегда были ровесниками. Те из юношей, которые не попадали в дозор, трудились на делянках в ожидании совершеннолетия.

— Я знаю, что ты не подведешь, — проговорил Дубыня, когда Василь, накануне инициации складывал лук в налучье, которое выглядело, как кожаный чехол, украшенный шитьем.

— Я буду стараться, отец, — ответил Василь.

И вот вечером перед обрядом Василь приехал на капище. Его и других ребят жрецы разместили в избе очищения. С легким волнением, он вошел в священное место. Там молодым друдам предстояло провести ночь, чтобы обрести силы в молитвах. Изба очищения выглядела, как грубо сколоченный деревянный дом с одной лишь комнатой, устланной по углам шкурами диких животных.

В крыше виднелось большое отверстие для выхода дыма. В центре комнаты ночь напролет непрерывно горел огонь. Пламя очищало души мальчиков, освобождая от посторонних мыслей. Друды полагали, что в величественную ночь душа каждого юноши умирала, чтобы на следующее утро возродится в новом качестве мужчины. Сквозь дыру на черном небе мерцали звезды. Друды думали, что звезды — души умерших предков. Они живут в живых сердцах до тех пор, пока не придет время улетать ввысь. В небе души находят последнее пристанище. И чем больше звезда, тем чище душа усопшего.

Изба очищения стояла на окраине священной поляны. Ее с трех сторон окружал глубокий ров, заполненный водой. Внутри капища были подготовлены восемь округлых выступов для костров, вокруг которых суетились старые жрецы. Они таскали вязанки хвороста.

С восточной стороны полыхал главный костер. Он никогда не угасал и о его сохранности день, и ночь заботились жрецы. В центре святилища возвышался каменный столб из красного гранита. Сверху покоилась голова белой рыси из мрамора. Рядом стоял каменный жертвенный стол.

Василь не мог сомкнуть глаз и всю ночь ворочался на жесткой медвежьей шкуре, представляя, как сойдется в схватке с медведем и победит его.

Еще он представлял, как встретит в этот день белую рысь. Повстречать белокурую красавицу считалось несказанной удачей. Много веков она не заходила в их края.

По легендам последнюю из них убил старейшина племени, который уже светит яркой звездой. Василь верил, что рыси не умерли и ему посчастливиться увидеть это необыкновенное животное.

Чутье подсказывало, что рысь разгуливает где-то в темных лесных закоулках и выйдет к нему во время посвящения.

Немногочисленные белые рыси, когда-то обитавшие в лесу, были свободолюбивыми. На них запрещалось охотиться. Однажды злой колдун, случайно забредший из далекой страны, увидел белых рысей и пришел в неистовый восторг.

— Идите со мной. Будете жить у моего замка, и радовать меня, — сказал им колдун.

Рыси не подчинились. Они не хотели покидать родные леса. Тогда колдун рассвирепел и одним заклинанием умертвил всех красавиц. Только одному, самому маленькому рысенку, спрятавшемуся за камнем, удалось спастись. Сквозь камень заклинание его не достало. Рысенка приютила семья лесных жителей.

Прошло много времени, прежде чем колдун узнал о чудном спасении. Он пришел в такую ярость, что повзрослевшая рысь пожалела о чуде. Он вселится в ее прекрасное тело и стал мстить друдам. Рысь разоряла селения и похищала детей. А одной ненастной ночью одному охотнику Бояну удалось выследить ту последнюю белую рысь. Он выстрелил ядовитой стрелой, принес ее на капище и положил на каменный столб. Утром Боян обнаружил, вместо рыси лишь мраморную рысью голову.

Друды увидели высший знак. Рысь освободилась от чар, а селения от разорений. С того времени в  дома вернулась благодать, а охотниками стала сопутствовать удача и пчелы увеличили производство меда. Мраморная голова покоится на столбе, и племя чтит ее и поклоняется. В доме друдов появились маленькие деревянные столбики с головой рыси. Они приносили рыси дары, чтобы она могла питаться в другом мире. На груди лесные жители носили деревянные амулеты рыси. Они защищало от врагов, колдовских чар, болезней и неприятностей.

Но вернемся к обряду и узнаем, как же он проходил. Обряд ежегодно проводился первого сентября и был главным праздником в году, наряду с празднованием дня медосбора, который приходился на август.

На заре к началу праздника прибывали все жители племени. И только юноши приезжали накануне вечером. Утром они выходили из избы к жертвенному алтарю и складывали туда свое оружие.  Жрецы произнесли молитвы и возвращали оружие. После молодым друдам стригли волосы и надевали на головы кожаные шапки. Затем поили медовухой и отправили в лес.

К полуночи они должны были вернуться с добычей. Добычу молодые друды складывали на жертвенный камень и возносили хвалу белой рыси. Молодым друдам предстояло выследить, убить и принести голову хищного зверя: волка, медведя или росомахи. Росомахи в те времена водились крупные и не уступали по весу медведю. Прошедшим инициацию, торжественно повязывали поверх штанов красный кожаный пояс, и наступало всеобщее веселье.

Те из них, которые возвращались без добычи, не проходили обряд. Они ждали следующего года, чтобы вновь пробовать свои силы. Для семей, чей сын не проходил посвящение, считалось постыдным кормить его. Юношу отправляли в другое племя для грубого воспитания и тяжкой работы.

ххххх

Как только забрезжил рассвет, Василь резко вскочил и направился к выходу. Времени было предостаточно, но ему не терпелось пройти обряд. Он поспешил на улицу и размял спину. Солнце, едва пробудившись от ночной спячки, потирало заспанные глаза. Бодро тряхнув огненной шевелюрой, оно улыбнулось и засияло. Природа оживилась. Издали донеслось приятное щебетание птиц, а верхушки крон засияли от солнечного блеска. Осень пребывала в самом разгаре. Деревья, одетые в позолоту соревнуясь, выставляли напоказ богатые убранства.

Василь глотнул свежего воздуха, присел на нижней ступеньке дома и стал одеваться. Он натянул грубую рубаху, конопляные штаны и меховые сапоги. Сверху накинул жилетку из меха черной лисицы. Свое оружие он нашел у порога. В избу очищения проносить его строго запрещалось. Перебросив через плечо налучье и колчан со стрелами, и засунув в сапог нож с рукояткой из рогов оленя, он направился к озеру, чтобы умыться, напиться и собраться с мыслями. Озеро было в часе ходьбы. Василь знал к нему дорогу, так как каждый год ездил с родителями на праздник посвящения.

Тропа, ведущая к озеру, по обеим сторонам была покрыта густым папоротником, где в жаркую погоду любили прятаться зайцы и тетерева. Василь быстрым шагом прошел половину пути и остановился. На листьях папоротника, словно россыпь камней, переливаясь всеми цветами радуги, лежала роса. Он остановился и хотел полюбоваться алмазным блеском. Неожиданно один лист зашевелился и из-за папоротника ему навстречу выпрыгнул заяц. Василь молниеносно закинул руку за спину и ловким движением вытащил стрелу.

Движимый страхом смерти заяц затормозил на секунду и прижал уши к земле. В глазах читался ужас. В этот самый миг из-за папоротника выскочил маленький зайчонок и принялся сказать вокруг зайца.

— Так ты зайчиха! Живи, я не убью тебя, — сказал Василь и спрятал стрелу.

Зайчиха резко развернулась и нырнула обратно в заросли, малыш последовал за матерью. Василь пошел дальше и через полчаса уже был у озера.

На берегу раскинулись пушистые ивы. Они склонили головы к воде, словно мыли в нем свои локоны.

Василь подошел к краю берега, скинул на землю оружие, и, встав на правое колено, слегка наклонился. В прозрачной воде, сверкая радужными спинками, гуляла молодая форель. А над водой играя, друг с другом прыгали беззаботные кузнечики. Самые резвые, не рассчитав силу, падали в воду. Форель стремительно подплывала к упавшей жертве. Открывая рот, она создавала воронку и втягивала несчастную жертву в кружащийся водоворот.

 

За корягой в глубокой яме стояла крупная узконосая стерлядь. Закованная в костяной панцирь она казалась неподвижной. Когда ей надоела суета соседок, она  шевельнула усами, выплыла из укрытия и стремительно понеслась вверх. Подпрыгнув над водой, она снова пошла вниз. Брызги воды, фонтаном разлетелись в разные стороны, а затем с грохотом разлетелись по озеру, создавая мелкую рябь. Форель, испугавшись выпада грозной стерлядки, приутихла и направилась в другое место, ища новый источник пропитания.

Снова стихло. Василь только собрался зачерпнуть ладонями воду, как в зеркальном отражении увидел ее. Она стояла на противоположном берегу и тоже пила. Василь замер, махнул головой и зажмурился, пытаясь прогнать видение. Сердце бешено заколотилось так, что не переведи он дыхание — вырвалось бы из груди и ланью помчалось по лесу. Он еще раз выдохнул и открыл глаза.

Прекрасное создание по-прежнему стояло на берегу. Оно не только не собиралось уходить, оно внимательно изучало Василя. Глаза янтарного цвета с изумлением скользили по нему. Зрачки, походившие на узкие полумесяцы, то делались полоской, то округлялись. Какие же прекрасные у нее были глаза! Они завораживали и очаровали так, что он не мог пошевелиться, и как истукан смотрел на нее. Видение оказалось явью. На берегу стояла белая рысь.

В сажень длинной и два локтя ростом она была покрыта густой белой шерстью с правильными чернеными пятнами на спине и боках. А длинные лапы делали ее совершенной.

Рысь изящно приподняла голову и потянула ноздрями воздух. Пушистые кисточки на ушах зашевелись. Почуяв в воздухе угрозу, она медленно повернулась и пошла через непроходимые заросли кустарников, куда-то вглубь леса.

Словно околдованный, Василь еще долго смотрел вслед. Он не осознавал, что встретил ту, повидать которую мечтает каждый друд. Когда он опомнился, то опрометью бросился в воду и поплыл в ту сторону, откуда ему мерещилась рысь. Одежда намокла и он замерз. Но разве можно было об этом думать в такой момент? Конопляная ткань быстро сохла, и он знал, что через пару часов она вернется в порядок.

На берегу он увидел четырехпалые следы. Отпечатки были крупными, а рядом на стволе  дикой сливы виднелись  царапины от когтей.

Василь пошел дальше. Он стал пробираться сквозь заросли терновника, славно увешанные бусинами черно-фиолетового цвета с сизым восковым отливом. Стиснув зубы, он осторожно освобождал ветки и упорно шел вперед. Взгляд скользил по кустам и постоянно натыкался на обрывки белой шерсти. Зверь был где-то рядом. За терновником тянулись заросли диких слив. Он сделал еще с десяток шагов и вдруг услышал тихий шорох. Василь замер. Он окинул взглядом нижний ствол дерев. Там была едва заметная свежая царапина.

На толстой ветке, вдоль нее, вальяжно вытянулась рысь. Ноздри хищницы моментально уловили посторонний запах. Она открыла глаза. И  снова удивление. Рысь повертела головой. Василь опешил. Он ожидал, что рысь бросится вниз и снова побежит, но вместо этого она потянулась, сладко зевнула и, отвернувшись в другую сторону, задремала. Получалось, она не скрывалась, а просто хотела уединиться и отдохнуть.

Он не раз просил ее о помощи и она, будучи деревянной фигуркой, всегда помогала.

— Вот посмотри, — Василь достал амулет, висевший на его шее, на шнурке, — это ты.

Белая рысь повернулась, будто понимая, о чем он говорит, приподнялась на передних лапах и пару секунд рассматривала искусно вырезанную статуэтку.

— Пойдем со мной, я не причиню тебе зла. Мое племя верит, что ты жива. Покажись друдам, — продолжил Василь.

Рысь насторожилась и ощетинилась. Священное животное было диким. Василь понимал, что лютые звери всегда атакуют. На всякий случай он, осторожно не наклоняя спины, поднял ногу и достал нож. Рысь, увидев блеск металла, вскочила, выгнула спину и, высвободив длинные острые когти, бросилась вниз. Он, хоть и был готов к такой стремительности, едва успел отскочить в сторону.

Она приземлилась на землю за его спиной, но в полете успела зацепить край щеки. Василь повернулся, выставил вперед нож и приготовился к новой атаке. Однако к  глубокому изумлению, рысь больше не стала нападать. Она медленно отошла в сторону, выгнула спину и, облизав передние лапы, мирно устроилась на сухом мхе у поваленного ствола старой липы. Она повела себя так, словно ничего не произошло. Свернувшись калачиком, рысь положила голову на лохматые лапы и снова закрыла глаза.

— Ты что ж играешь со мной? — Василь надулся, а рысь приподняла кисточки на ушах, прислушиваясь к голосу, — Эх, ты! Я думал, ты особенная…

Он рассержено махнул рукой и опустился на валежник напротив рыси. Солнышко стало припекать, и Василь решил немного посидеть в этом месте, чтобы высушить одежду. Он прикрыл голову руками и принялся размышлять. Бессонная ночь дала о себе знать. Голова упала на грудь. Василь погрузился в глубокий сладкий сон. В царстве Морфея он провел весь день.

— Уу-уу! — послышался рядом глухой звук.

Василь проснулся и вскочил. Наступил вечер и в лесу воцарился полумрак. На небе появились первые, слабо мигающие звезды. Пришло время ночных охотников. Сова в отличие от Василя не вернется без добычи.

Василь понял, пора возвращаться. С самого начала день не задался. Он увидел рысь, и это его радовало, но он не смог привести рысь и показать членам племени. Даже если во всеуслышание он заявит, что воочию встретил ее, ему никто не поверит.

Ни одного лютого зверя он не убил. Времени оставалось совсем мало. Он должен успеть к началу церемонии. Это время уйдет на дорогу до поляны. Придется возвращаться к священному костру с пустыми руками. Впереди его ждал всеобщий позор и изгнание.

Еще немного подумав, Василь решил, что не вернется на поляну и тем самым спасет родных. Все соплеменники сочтут, что он храбро пал в бою с диким зверем. Пусть лучше станут считать его героем, чем будут шептаться за его спиной.

Василь нахмурился. Принимая решение, он обречет родителей и сестер на страдания. Теряя близких, друды многие годы оплакивали их уход.

Он встал, поднял голову и посмотрел в сторону рыси. Она все также лежала на прежнем месте, но уже не дремала, а наблюдала за ним. Глаза дикой кошки были полуоткрыты. Ее взгляд устремился за спину юноши. Она резко вскочила и в два прыжка оказалась позади него.

Василь, размышляя о своей участи, совсем забыл об осторожности. Он даже не почувствовал, что ему угрожает смертельная опасность. Василь  повернулся.  Рядом с ним на задних лапах стояла огромная росомаха. Она подкралась тихо и собиралась напасть.  Белая рысь, как боевой щит закрыла Василя.

Густая черная шерсть на мощном теле хищника блестела в темноте. Оскал белоснежных клыков и выпущенных когтей, заставили Василя вздрогнуть от неожиданности. Кроме ножа, другого оружия у него не было. Все осталось на берегу. Росомаха ростом походила на большого мохнатого медведя, но казалась еще свирепее. Крупная рысь уступала ей в весе, но  храбро стояла перед ней и не давала напасть на человека.

Глаза росомахи опасно сверлили Василя. У нее был умный, но тяжелый и пронизывающий взгляд. Таким обычно смотрят хищники на свою жертву, готовясь к нападению. Василь не отводил глаз. Он знал, что разрыв контакта даст хищнику время на нападение. Несколько секунд она оценивала ситуацию и переводила взгляд то на рысь, то на Василя. Василь поднял руки вверх, стараясь казаться выше и устрашающее, таким страшным, чтобы росомаха попыталась отступить.

Поляну окутала зловещая тишина, даже сова где-то притаилась и больше не издавала звуков.

— Иди отсюда, — сказал Василь, — не то сдеру с тебя шкуру. Я сильнее тебя, я охотник. На ужин ты меня не получишь.

Говоря с росомахой громким и уверенным голосом, он стал жестикулировать. Каждый друд знал, в случае опасности такой прием собьет хищника с толку. Поведение не свойственное жертве, будет воспринято им, как раздражитель, которого лучше избежать. Такими приемами лесные жители пользовались редко, так как всегда ходили по несколько человек и носили при себе полную оружейную амуницию. На делянки дикие звери не забредали. Так что женщинам, детям и старикам не угрожала опасность. Когда большая часть мужчин уходила на борти или охоту, в селении всегда находилось несколько дежуривших мужчин, готовых одолеть нечаянно зашедшего лютого зверя. А в лес за ягодами, грибами и травами женщины ходили в сопровождении взрослых сыновей.

Окончания опасной ситуации долго ждать не пришлось. Росомаха оказалась не из пугливых. Она не спеша занесла лапу, пытаясь убрать рысь с пути, но неожиданно для Василя рысь напала первой. Она бросилась на росомаху и свалила ее на землю. В ту же секунду они слились в клубок и покатились по сухим веткам. В черно-белом клубке замелькали лапы, глаза и когти. На белой его стороне появились бурые пятна.

Василь не стал медлить и опрометью бросился в клубок. Росомаха в тот момент находилась сверху и беспощадно обеими лапами наносила по рыси удары. Та, отчаянно сопротивляясь, пытаясь выдрать глаза врагу. Холодное лезвие сверкнуло над шеей росомахи, и вскоре борьба закончилась. Росомаха обмякла и затихла. Рысь тоже потеряла силы и поникла. Она лежала под росомахой без движения. Василь осторожно скинул тяжелую тушу. Из лап рыси бежала кровь, одно ухо было изорвано, а на шее зияла глубокая рана. Василь оторвал край рукава, порвал его на ленты, а затем сорвал листы подорожника, приложил их к кровоточащим лапам и перетянул лентами. Рысь с благодарностью посмотрела на своего спасителя.

— Не благодари,  — прошептал Василь и погладил ее по голове, — ведь это ты спасла мне жизнь.

С этими словами он погладил  по голове раненное животное. Рысь умиротворенно опустила веки. Дыхание было спертым, тяжелым и прерывистым. Василь нащупал фляжку, но в ней оказалось всего пара глотков воды. Когда он останавливался у озера, чтобы напиться, он увидел рысь и совсем забыл наполнить фляжку. Обессиленная  и мучимая жаждой,  рысь с жадностью проглотила всю воду.

Рана на шее была серьезной и могла стоить ей жизни. Он понимал, что предстоит сделать выбор и содрогнулся при мысли о том, что раненное животное может погибнуть.  Если он притащит голову росомахи, станет победителем, а если принесет хоть и белую, но израненную рысь будет совсем другое. На обряд нужно приносить к костру умерщвленных животных, но не живых и уж тем более не раненных, которых еще и придется лечить. Василь решил вернуться с рысью.

С одной стороны он убил росомаху. Росомаха была крупной добычей, но тогда ему пришлось бы оставить рысь. Двоих хищников он дотащить до капища не сможет. Он не мог предать дикое животное, которое так отчаянно сражалось за его жизнь. И без колебаний прохождению обряда инициации предпочел спасение рыси. Он решил, что поставит на ноги животное, а затем добровольно уйдет из племени.

Василь соорудил из влажных веток и больших листьев папоротника носилки и перевязал их всеми шнурками, которые нашел на одежде. Аккуратно переложив рысь на носилки, он потащил ее в сторону озера.

К тому времени совсем стемнело. Из-за высоких деревьев и непроходимых кустов Василя окутала кромешная тьма. В этой тьме он едва мог различать силуэты деревьев. И лишь луна, решившая поспать, полностью укутавшись пушистыми облаками, очень слабо освещала путь.

— Луна, просыпайся. Помоги мне, — закричал Василь.

Но луна не среагировала, так что дальше пришлось идти почти наощупь.

От первых осенних заморозков, влажные, еще не успевшие опасть листья, покрылись тонким слоем инея. В воздухе ощущалась прохлада. Василь неспешно шел вперед и когда добрался до озера, стал искать подходящие стволы и ветки, из которых могли сгодиться для плота. Без него переправить рысь на другой берег он не мог. Это занятие не заняло много времени. Еще, будучи маленьким мальчишкой, он наперегонки с ровесниками мастерил плоты и всегда брал верх. И вот, когда плот был закончен, Василь поместил на него рысь, туда же положил носилки и поплыл к другому берегу. Он плыл рядом, толкая его вперед обеими руками.

На берегу он нашел свое оружие и сухую жилетку. К тому времени приближалась полночь. Ему стоило торопиться. Как только Василь переложил рысь обратно на носилки и уже собрался двигаться дальше, как под его ногами что-то зашебуршало. Он сделал шаг вперед и почувствовал, как через сапог в ногу вонзилось с десяток иголок. Существо под ногами запищало и убежало за дерево.

— Наступил на ежа, — сказал сам себе Василь. — Надеюсь, не раздавил…

Не успел Василь договорить, как из-за того дерева, куда убежал еж, вышла прелестная и стройная девушка. Берег у озера уже хорошо освещался мягким лунным светом. Облака к тому времени растворились, и луна сделалась яркой. Тьма отступилась.

Девушка улыбнулась и остановилась на пути Василя. Он смог ее рассмотреть. Бледная и высокая красавица была одета, в длинную белю рубаху и зеленый сарафан. В распущенные до самых пят черные волосы были вплетены цветы и травы.

— Здравствуй путник, — девушка заговорила первой.

— Здравствуй, — ответил Василь. — Поздно уже, почему ты одна ходишь в лесу?

— Я гуляла и заблудилась.

— А где твой дом? Ты не из нашего племени, — спросил он.

— Мой дом за озером. Проводишь меня? – сладким голосом сказала девушка.

— Не могу сейчас. У меня на носилках раненное животное. Идем со мной на капище. Утром я с охотниками отведу тебя. Здесь опасно. Ночью звери выходят на охоту.

— Нет-нет. Я не могу ждать. Проводи меня сейчас. Мне страшно и родители ждут, волнуются.

— Я не могу сейчас идти с тобой.

— Ты меня бросишь здесь одну? Подари хотя бы шубку свою роскошную. Видишь, как я дрожу, — девушка обхватила себя руками и застучала зубами.

— Держи, — Василь снял с себя жилет.

— Благодарю, ты не жадный — это хорошо, — ответила она, накинула на плечи жилет и довольная собой, провела по меху руками, — А еще ты добрый — это плохо!

— Почему? Доброта спасет мир.

— А вот тебя она погубит.

— Если не хочешь идти со мной, оставайся здесь и никуда не уходи. Я вернусь, как только смогу.

Василь замолчал и задумался.

— Хотя постой, ты сказала, что заблудилась? Ночью мы все равно дорогу не найдем. В каком племени ты живешь? Как зовется твое селение?

— Селение? — переспросила девушка.

— Да селение или деревня? Как ты вообще оказалась на этом берегу? Ты переплыла озеро? Холодно уже для плавания, — Василь засыпал ее вопросами.

— Нет никакого селения. Хочешь, я спою? Знаешь, какой у меня дивный голос? Даже птицы падают в обморок, когда я начинаю петь.

— Ты сказала, что живешь за озером, но там нет деревни. В лесу все живут на делянках. Стой, так ты не человек! Ты же Лесавка! Как я сразу не догадался?

— Да, я Лесавка. И что с того? Зато, какая красивая! Я лучшая Лесавка в здешних лесах, — при этих словах девушка подняла с земли древесную труху и насыпала ее себе на голову. В этом месте сразу же выросли новые цветы, и аромат их донесся до Василя.

— Ах, ты плутовка! Сначала ежиком прикинулась, а потом девицей красной. Я тебе сейчас покажу! — Василь взял лук и натянул стрелу. — А ну, брысь, нечисть лесная.

— Зря ты так красавец. У меня объятия сладкие, а голос звонкий. Смотри, не пожалей. Убьешь меня, век роду твоему счастья не видать. Вы же народ лесной, а во мне дух лесной живет, тебе ли это не знать. — Она принялась откровенно насмехаться над молодым друдом. — Вот твои были сородичи более сговорчивые.

— И ты их всех сгубила.

— Ну, не прямо таки всех! Они же сами со мной идут. Идут, идут и с дороги сбиваются …  Я ж невиновата, что они такие потерянные за мной ходят.

— Верни мою жилетку.

— Вот еще! – фыркнула Лесавка, — сначала подарил, теперь обратно требуешь. Не верну.

— Обманщица. Я не дарил. Дал на время.

— Время еще не пришло.

— Раз так, забирай бессовестная!

— Вот спасибо. Это, по-моему. Буду зимой укрываться и о тебе вспоминать.

— А ты чего сник так? Вон у тебя кошка дохлая есть. Из нее шубка отличная получится.

— Она не дохлая, она живая.

— Сейчас нет, а через час да.

— Не бывать этому. Я ее вылечу.

Василь стиснул зубы, спрятал лук и пошел дальше. А Лесавка скрылась за деревом. Не прошел Василь и двадцати шагов, как Лесавка в мгновение ока выпрыгнула из-за другого дерева, прямо перед ним. Жилетки на ней уже не было.

— Стой! — сказала она.

— Напугала! Что еще нужно? У меня больше нет ничего.

— Я тут подумала… хороший ты парень, отблагодарю тебя. И вовсе я не обманщица. Понравилась мне шубка, ничего не могу с собой поделать. У меня никогда такой не было. Я ее спрятала в своем дупле. Зимой накрываться буду.

— Хм! Опять обдурить хочешь?

— Вот держи, — Лесавка протянула Василю крохотный стеклянный флакончик с зеленой жидкостью.

— Что это? – настороженно спросил Василь.

— Зелье засыпное. Когда по доброте своей душевной попадешь к врагу, капни в питье одну капельку и уснет он надолго. И делай с ним, что пожелаешь.

— Разве можно так врага одолеть? Это нечестно. Да и нет у меня никаких врагов.

— Скоро будут. Первый, самый хитрый и коварный появится сегодня. Поверь мне, у тебя будет много врагов. Я знаю, что говорю. А ты заладил честно, нечестно. Бери, говорю! Вспомнишь еще добрым словом.

— Спасибо, — сказал Василь и не стал больше спорить. Он взял флакон и положил в карман колчана.

— Вижу торопиться тебе надо. Прощай! — сказала Лесавка.

— Прощай.

Лесавка повернулась вокруг себя, превратилась в ежика и зашуршала по пожухлой листве.

ххххх

Когда наконец-то путь был пройден, впереди, показалось мерцание священных костров, послышалась музыка, радостный смех и веселое пение соплеменников.  Василь устал и продрог. От напряжения руки и ноги ныли. Он медленно приближался к капищу. С каждым шагом он понимал, что неминуемо идет на встречу с позором.

Василь ступил на поляну. Его взору предстала следующая картина: в центре капища вокруг большого костра восседали жрецы во главе с Верховным жрецом. Тени, бросаемые пламенем, лизали их разукрашенные лица, отчего они казались зловещими. Тонкие и сухие шеи, украшенные пластинчатыми гривнами из биллона с рисунками в виде треугольников, были устремлены вверх к небу. Своими украшениями, они показывали власть не только над юношами, проходившими обряд, но и над старейшинами и вообще всеми собравшимися у костра друдами.

Жрецы такие праздники главенствовали над друдами. Даже вождь не мог им противоречить. Вождь обычно не присутствовал на таких обрядах. И был лишь раз, когда его сын Огнедар проходил обряд.

На запястьях жрецов позвякивали медные браслеты-обручи. Поодаль от них и тоже кругом на теплых шкурах восседали старейшины из разных племен. А за их спинами стояли юноши. Каждый старейшина имел право голоса. Он мог замолвить слово за любого инициируемого. Хотя мнение старцев учитывалось, последнее слово всегда оставалось за жрецами.

В руках юношей были головы убитых животных. Юноши вытянулись в струнку и смотрели прямо перед собой. На их лицах читалось торжество и предвкушение вступления во взрослую жизнь. Во время священной песни они должны были отнести головы на алтарь. От того какой огромной была голова и какому, зверю принадлежала, зависело каким сильным станет считаться каждый из них. Следующим утром юноши возвращались за шкурами этих животных. Обряд был в самом разгаре, когда пришел Василь. После окончания инициации все дружно станут праздновать. Сзади юношей стояли те, кто не смог добыть голову. Таких друдов было несколько. Остальные члены племени стояли у алтаря.

И вот Верховный жрец встал и обошел юношей. Подходя к каждому, он одобрительно кивал. Сделав круг, он вернулся на свое место и уселся, скрестив под собой ноги. Затем закрыл глаза, принялся издавать горловой звук: «Арам-арам-арам». Остальные жрецы подхватили этот звук. Старейшины стали бить в барабаны.

Василь пошел к костру. Увлеченные процессом лесные жители сперва не заметили его. Верховный жрец каким-то, известным только ему чутьем, ощутил присутствие Василя. Он резко открыл глаза и посмотрел на него. Жрец поднял руку вверх, барабаны стихли. Все замерли, и через миг послышалось шептание. Жрец поднялся, подошел к Василю и посмотрел на лежак. Василь стоял в стороне в полутьме.

— Не верю глазам, — прошептал он и протянул руку в сторону рыси. Рысь встрепенулась и зашипела. Василь наклонился и погладил ее по голове. Она стихла.

— Рысь подчиняется юнцу. Быть такого не может! — повторил жрец, а затем вскрикнул: — Смотрите это белая рысь! Может это обман зрения? Идите все сюда, посмотрите и скажите, кого видите перед собой. Остальные жрецы по очереди подошли к рыси. Вскоре остальные друды окружили кольцом Василя.

— Довольно глазеть! Вернитесь на места, — указал Верховный жрец, а после обратился к Василю:

— Неси ее на алтарь, мы будем молиться.

— Рысь ранена. Позвольте сначала излечить ее.

— Нет, сначала на алтарь.

Рысь вскочила и спряталась за ногами Василя. Давая понять, что скопление народа не приветствует, рысь стал рычать. Василь попросил ее пойти с ним, но она осталась стоять на прежнем месте.

— Я не могу заставить ее взойти на алтарь, — сказал Василь.

— Что ж быть тому, – ответил жрец. – Не стану же я мучить раненное животное. Не буду насильно поднимать ее вверх.

Он сделал небольшую паузу, о чем- то размышляя. А когда снова заговорил, его голос звучал твердо, показывая, что обсуждению его речь не подлежит.

— Жрецы и старейшины, — обратился он к умам священного процесса, — я полагаю каждый из вас примет мое решение. Считаю, победа сегодня досталась Василю. Он не только исполнил долг, он явил нам благородство. Этот юноша не убил животное, как того требует обряд. Он пошел выше и своим поступком показал, что святость выше друда. Когда то давно одна белая рысь уже была убита. Белая рысь-знак предков. Они смотрят на нас с неба. Рысь принесет нам радость. Мы станем оберегать ее, и заботится. Посему, считаю, Василь заслуживает награды.

После этих слов, он замолчал в новых раздумьях. Все с восхищением смотрели то на Василя, то на рысь. Верховный жрец продолжил:

— Выбирай себе жену.

Василь не мог прийти в себя. Он не ожидал радушного приема. Посему он растерялся и посмотрел в сторону Полины. Она стояла рядом с матерью. Черноволосая красавица с карими глазами была пределом мечтаний всех юношей племени.

— Я выбираю Полину, — уверенно сказал Василь.

— Ты выбрал Полину, — улыбнулся жрец. — Достойный выбор. Тому и быть.

Полина потускнела и вцепилась обоими пуками в руку матери.

— Я не согласен,  – неожиданно послышался голос Егупа. Здесь есть более достойный претендент.

Василь недоумевал. Он еще не знал, что Полина влюблена в Асила и старейшина делал все, что мог в защиту дочери. Егуп хорошо относился к сыну Дубыни, но чувства дочери для него важнее.

Верховный жрец  удивленно взглянул на Егупа и опять заговорил:

— Егуп, твое слово весомо на совете, но ты не главенствуешь здесь, на капище. Я понимаю твою тревогу, – жрец ехидно улыбнулся. – Ты ведь уже сделал свой выбор. Он не зависел от исхода. Ты собирался голосовать за  Асилу. Асила тебе более угоден, нежели Василь. Его отец имеет добротное хозяйство. Оно то побогаче будет хозяйства Дубыни. Отец Асилы тебе в откуп бортей своих предложил, а ты, жадный до наживы согласился. И остальных старейшин хотел убедить, что Асила лучший охотник.

Правда стала вылезать наружу. Даже Дубыня не ожидал такого поворота. Помимо Полининых чувств оказалась замешена алчность.

— А знаешь ли ты, Егуп, как Асил добыл голову медведя? – поинтересовался Верховный жрец.

Старейшина молчал.

— Расскажи нам. Ту ведь знаешь.

Егуп сжал кулаки и отвернулся.

— Тогда я расскажу, — Верховный жрец не унимался. — Его отец, рядом с медвежьей берлогой на днях приготовил ловушку. В нее вчера попался медведь. Отец Асила убил медведя и принес ему голову.

На поляне поднялся возмущенный гул.

— Неправда!  – вскрикнул Егуп., — Тебя жрец, мои недруги пытаются околпачить, вот наговаривают напраслину. На мое место Дубыня метит. Знаю это.

— Зачем мне твое место? У меня сових хлопот хватает, — разозлился Дубыня. Такого от друга он явно не ожидал.

— Тогда спросим  у Домослава – отца Асила.

Домослав, тихо наблюдавший назревающий конфликт, смущенно смотрел на землю. Обмануть жреца он не мог.

— Я правду говорю, Домослав? — спросил жрец.

— Истинную правду, – ответил он.

— Неправда, все! — Егуп разозлился и топнул ногой. Лицо его сделалось багровым, губы вытянулись в узкую линию, а на лбу появилась испарина. Старейшина племени не мог признаться в собственной скупости.

-Успокойся, Егуп, — осадил Верховный жрец — Я знаю, что дочка твоя ненаглядная  влюблена в Асила. Я все знаю! И не доносители виной тому. У меня видения были. Может, и не ради наживы, ты пошел на обман, а ради дочери любимой. Доселе другие причины мне не известны.

Егуп не ответил и Верховный жрец продолжил:

— Василь, сделаем так. Ты победитель и тебе решать, как поступить. Ты получил право взять в жены Полину. Говори свое слово.

После того, как жрец сообщил, что Полина влюблена в другого, Василь больше не мог ни о чем думать. Его мечте не суждено было сбыться. Сердце любимой ему не принадлежит. Она всегда относилась к нему как к другу, но Василь в душе надеялся, что она скрывает чувства также как и он. Василь дрогнувшим голосом проговорил:

— Верховный жрец, все жрецы и старейшины, по-вашему, я победитель? Я не считаю себя победителем. Я поступил так, как велело мне сердце. Да, я не принес головы, но и жениться на Полине не имею права. Прошу одного, не выгонять меня из племени, а отпустить в дозор. Клянусь, я стану честно служить на благо лесному народу.

— Что быть, по-твоему!  – ответил верховный жрец, – Ты прошел обряд и теперь зовешься мужчиной. Тебе решать свою судьбу. Ступай в дозор, коли того желаешь. Для нас будет большой честью, знать, что южные границы родины охраняет такой смелый, отважный и благородный муж. Не ожидал я от старейшины такого хода.

Верховный жрец замолчал, посмотрел на старейшину с жалостью и презрением. Егуп перехватил взгляд с какой-то надменностью. Долго смотрел Верховный жрец, прежде, чем вновь заговорил:

— Ты, Асила сегодня не победитель и будешь наказан. Я не стану изгонять тебя в другое племя. Ты пойдешь служить в дозор, хоть и не заслужил этого. Ты и отец твой плуты и обманщики. Отныне, ты станешь помощником Василя. Все пять лет будешь прислуживать в дозоре. И Полину взять в жены не сможешь. Когда ей исполнится двадцать, я сам выберу ей мужа.

При этих словах Полина упала в обморок. Мать принялась ее поднимать, но Верховный жрец ее остановил.

— Егуп, забирай отсюда свою дочь и жену, и уходите немедля. Не желаю сегодня вас здесь видеть. Этот праздник не для вас.

Егуп надулся, как индюк и бросил злобный взгляд сначала на Василя, потом на Дубыню. Он ждал, что Дубыня вставит свое слово в его защиту, но Дубыня молчал. Кого, как не сына ему защищать.

Василь не стал спорить. Наводить на себя гнев Верховного жреца не хотелось. Затея с Асилом ему совсем не понравилась. Сам же Асил уже косил в его сторону с презрением.

На этом разговоры закончились, и начался праздник. На рассвете, когда друды уже собирались разъезжаться к нему подошел Асила и тихо проговорил:

— Я поквитаюсь с тобой.